— думаю, ты, — издевается без стеснения, — ты всегда отлично обо мне заботился.
ник огрызается, потому что это последнее, на что хватает сил смертельно раненому животному. осознание того, что он никогда и никому нахер не был нужен, ощущается именно так — раной, которая вызвала кровотечение, что рано или поздно его убьет. быть может, прямо здесь, на этой кухне. или еще хуже — в соседней комнате. она как предсказание о том, когда ты умрешь. любопытство и тягостное стремление к саморазрушению приводит тебя туда, чтобы на всякий случай было оправдание.